2
+1
1

kaplunov 160421

Каменск-Уральское городское литературное объединение с прискорбием сообщает, что на 77-м году жизни скончался известный уральский поэт Юрий Каплунов.

Юрий Михайлович родился в 1944 году в Каменске-Уральском. Окончил Каменск-Уральский алюминиевый техникум и Литературный институт им. А. М. Горького. Работал слесарем, мастером, заместителем начальника цеха на Каменск-Уральском металлургическом заводе, социологом, менеджером по маркетингу в производственном объединении «Октябрь».

Член Союза писателей России. Лауреат городской премии «Браво» в номинации «Мастер».

Более 30 лет Юрий Каплунов руководил городским литературным объединением. Среди его учеников — Александр Шалобаев, Владислав Устюгов, Наталия Санникова, Андрей Торопов, Евгений Черников и другие поэты. По инициативе Юрия Михайловича в Каменске-Уральском начал проводиться Рождественский поэтический конкурс, пять лет назад получивший областной статус, состоялись Всероссийское и Международные совещания молодых писателей.

Стихи Юрия Каплунова публиковались в журналах «Урал», «Уральский следопыт», «Юность», «Молодая гвардия», в альманахах, коллективных сборниках и антологиях, вышедших в Москве и на Урале. Он автор четырех книг: «Золотое новогодье», «Послевоенная музыка», «Летосчисление», «Шуга». Последняя из них увидела свет в феврале 2021 года.

Прощание с Юрием Михайловичем Каплуновым пройдет 20 апреля с 9−30 до 10−00 в прощальном зале по адресу: г. Каменск-Уральский, ул. Абрамова, 2а/ж.

ШУГА

Вдоль берегов идет шуга.

Вдоль берегов идем и мы.

И это значит — два шага

Земле осталось до зимы.

Зима найдет нас поутру

И встретит будто невзначай,

Присядет к нашему костру,

А мы заварим крепкий чай.

И не оглянемся уже,

Все лету прошлому простив,

На этом снежном рубеже

В себе рубеж переступив.

А по березовым листам

Ударят заморозки влет.

Потом настанет ледостав,

Настынет в заберегах лед.

И так нам жить: любить снега

И не просить тепла взаймы.

Шуга идет, и два шага

Земле осталось до зимы.

* * *

Н. Торопову

Мы шли сквозь лес. Работы полевые

До блеска раскатали колею.

У леса и у поля на краю

Я ощутил вкус времени впервые.

И замер — будто с книгою в руке,

И прочитал, раскрыв на серединке:

К земле снижались быстрые снежинки,

Светился мокрый лист на сапоге.

Спешил октябрь заполонить пространство.

Студент-подросток в куртке до колен,

Я уловил простое постоянство

В круговращеньи этих перемен.

Был тот же день — но явственней и шире,

И было трудно осознать вполне,

Что в этом повторяющемся мире

Уж никогда не повториться мне!

Шли обнаженным полем. Из-под ног

Катились клубни бело-голубые.

Железно-кислый, на губах, впервые, —

Вкус времени был внятен и жесток…

БАЛЛАДА О БЛОКАДНОМ ОДЕЯЛЕ

И мое рожденье означало:

Мне начало и конец войне.

От войны осталось одеяло

В нашем доме — и досталось мне.

Засыпал под ним, колючим, долго

По глухим уральским вечерам,

Гладя треугольный — от осколка,

Крепкой штопкой заживленный шрам.

Потому причастен Ленинграду,

Никогда не виданному пусть,

Все про ленинградскую блокаду

Знал я — до слезинки — наизусть.

Знал, как страшно вздрагивали зданья —

Артобстрел, и снова — артобстрел.

Чудом от прямого попаданья

Мамин дом в ту зиму уцелел.

Дед мой умер. Брат, отец и мама

Жили, жили, жили все равно.

И заместо вышибленной рамы

Одеяло вставили в окно.

А снаряды на излете выли.

И насквозь промерзшее сукно

Тем осколком ранило навылет,

И навылет — двери заодно.

Выжили — душа осталась в теле.

Выжили потом еще — на льду

Ладожском, расстрелянном, в апреле —

У страны военной на виду.

Уместились вещи в одеяло.

Не вместиться было той беде.

Будто вся дорога до Урала —

По колеса в ладожской воде…

Я родился. Жили — не тужили.

А году в шестидесятом мне

Одеяло новое купили

И почти забыли о войне.

Чтоб война не помнилась упрямо

И сыновним просьбам вопреки,

Одеяло старенькое мама

Раскроила на половики.

ПОСЛЕВОЕННАЯ МУЗЫКА

И будни как праздники были.

Заводы гудками будили.

И мальчики нашей страны

В отцовых пилотках ходили

Лет семь еще после войны.

Играли в войну с колыбели

И ненависть знали к врагу.

Калеки безногие пели,

Сшибая на водку деньгу.

Нет, ради Христа не просили

Прошедшие смертный огонь, —

Лишь руки их в горестной силе

Охрипшую мяли гармонь!

Им кланялись, в шапки кидали

И комканый рубль, и пятак,

И чисто звенели медали

Заплаканной музыке в такт.

И каждый в отечестве житель,

И даже кто стар или мал,

Себя как народ-победитель

По праву сполна понимал.

Победно! — с утра воскресений

Из окон, распахнутых вон,

Гремел соучастник веселий,

Пирушек лихих — патефон.

И всласть

Об утесовский голос

Стальная тупилась игла…

Гуляли! Пластинка кололась,

Под пляску скользнув со стола.

И пели! — взахлеб, как в работе,

И бабы в свой песенный миг

На самой отчаянной ноте

По-вдовьи срывались на крик…

Те криком кричащие души

От болей и ранних смертей —

Все дальше, все глубже, все глуше

За порослью новых людей.

И лишь в озареньях мгновенных

Звучит мне, живущему, вслед

Та музыка — послевоенных,

Неслыханно песенных лет.

КАМЫШЛОВСКАЯ БАЛЛАДА

М. П. Быкову

От войны в глубоком отдаленье,

За Уралом, средь литых снегов —

Тыловой по новому деленью,

Трехстолетний город Камышлов.

Залезает на зиму в пимы.

Черпает водицу из Пышмы.

Сплески с ведер — застывают следом…

С новогодним беспечальным снегом

Смешаны над крышами дымы.

В школе — праздник, хвойный запах лета,

Печи там истоплены уже

И хватает музыки и света

Возле елки — в нижнем этаже.

Веселитесь! Веселитесь тише,

Провожая сорок первый год.

Мимо школы мальчик Быков Миша

С матерью на станцию идет.

У войны не спросишь расписанья.

Но, заняв последний перегон,

По пути на фронт — с формированья —

В полночь прибывает эшелон…

Колотя по стыкам стылой сталью,

Разметав стальное эхо вширь,

Поезда минуют Зауралье,

Вывозя в сражение Сибирь.

День и ночь — и несть числа и счета

Тем теплушкам в куржаке крутом,

Где недолгий обживает дом

Наспех испеченная пехота.

…Вдоль состава шум и гвалт такие —

Перекрыть бессильны рупора.

Дозвалась солдатка Евдокия,

Докричалась Быкова Петра.

Снег утоптан черный на платформе.

Навсегда запоминай, малец:

В валенках и ватнике, по форме,

На ушанке звездочка — отец!

Лиц родных свечение ночное.

Обнялись — и верят в чудеса…

Нынче им отпущено войною —

Много. Может, целых полчаса.

И навечно отливаясь в горечь,

Их разнимет к расставанью клич.

Мальчик Быков Михаил Петрович,

Пулеметчик Быков Петр Кузьмич!

Пробил час отваги и печали,

И под женский невозможный вой

Эшелон качнулся и отчалил

Прямо в пекло — в год сорок второй.

ПРИГОРОД

Асфальт уже сухой. Но сочен —

Дразня полдневный полузной —

Прикатанный повдоль обочин

Остаток грязно-ледяной.

Полно оттаявшего сора.

И на внезапный проблеск трав

Ярится пес из-за забора,

На лапы задние привстав.

У автостанции — скамейка,

Весной на ней во все года

Подростков гомонит семейка,

Не отъезжая никуда.

Веселый день — как новый глобус,

По большей части голубой.

И подбегающий автобус

Оранжевее, чем зимой.

КАТОК

Кружащийся диск полутьмы,

Озвученный пением стали!

Каток, мы твоими детьми

Остались, остались, остались.

И годы раскручены вспять,

И это — доступное средство:

За мокрую варежку взять

Свое позабытое детство.

Ах, сердце, постой же, не трусь!

И сладкое вдруг ожиданье:

Сейчас я … сейчас я решусь

Впервые назначить свиданье.

* * *

Лето в самом начале,

Так земля хороша —

Ни единой печали

Не припомнит душа.

Цвет мать-мачехи ярок —

Солнцепеком в лугу.

Мокрой льдины огарок

На речном берегу.

Удят с берега дети

Голубых пескарят.

— А давно вы на свете?

— А всегда, — говорят.

Смерть ходила по кругу,

И — такие дела —

Нынче выпала другу,

А меня обошла.

Все мы — вечные дети,

Видно, есть про запас

За мгновенье до смерти

Чувство вечности в нас.

Если вы стали свидетелем какого-то события, присылайте новость с фото или видео на почту редакции info@k-ur.ru , в наши группы ВКонтакте, Одноклассники и Facebook,  звоните +7 953 38 777 50. Пишите в приложения Viber, WhatsApp и вашу новость увидит весь город.

Последние комментарии