Наталья Удачина — социальный педагог, нейропсихолог с 26-летним стажем и многодетная мама. Большую часть своей практики она посвятила Каменску-Уральскому: работала в детском доме, реабилитационном центре «Заря», профессиональном училище № 64 и семейном многофункциональном центре «Лада». Мы поговорили с ней о том, почему современным детям не хватает родительского внимания перед сном, как отличить любовь от тревоги по напряжению в челюсти и чем опасна цифровая травля.
— Расскажите, пожалуйста, о себе и своё м пути в профессии.
— Я социальный педагог, педагог-психолог, нейропсихолог, детско-взрослый психолог. Работаю в интегративном подходе — он комплексный, берет направления от всех авторов. Специалист сам выбирает методики, применимые к разрешению конкретной проблемной ситуации в ходе консультаций.
В этой сфере я уже около 26 лет, если взять процесс изначального обучения. Помимо этого, постоянно обучаюсь: супервизии, курсы повышения квалификации, переобучение. Уважающий себя специалист должен развиваться. Моя деятельность начиналась с педагогического колледжа, затем был Российский государственный профессионально-педагогический университет в Екатеринбурге (пять лет обучения). Карьеру я начала в самых сложных точках: реабилитационные центры, детские дома, коррекционные школы. Сначала работала воспитателем в детском доме, затем перешла в социально-реабилитационный центр «Заря» в рабочем поселке Пышма. Я очень благодарна директору Татьяне Иосифовне Гусенковой за те первые шаги. Начинала со специалиста по социальной работе в отделе профилактики, потом была социальным педагогом, педагогом-психологом, заведующей отделением по детям с ограниченными возможностями.
— Какой опыт дала вам эта начальная ступень?
— Жесткий. Правил не было, отхода тоже. Ты должен был принимать решения здесь и сейчас, никаких шагов вправо или влево. Скорость реакции, правильно выработанная траектория действий. Категория семей — трудные жизненные ситуации, социально опасное положение, дети с ОВЗ.
Позже мы переехали в город Каменск-Уральский. Я уже многодетная мама, у меня трое мальчиков: Роман, Егор и Макар. Роману сейчас 23 года, Егору — 12, Макару — 10. Город принял нас без распростертых объятий. По факту никто нигде не ждет, даже в крупных городах. Пришлось подрабатывать. Я поняла, что такие скачки статуса идут со мной по карьерной лестнице. Это моменты перелома, когда понимаешь, что нужно идти дальше, переходить на другие ступени. Но я не любитель быстрой смены работы — просто чувствую, где ждут новое движение.
— Где вы начали работать в Каменске?
— Сначала в школе № 13 в Красноармейском районе при директоре Цое. Затем перешла в профессиональное училище № 64. Там прошла аттестацию, мне очень нравилось работать с молодежью. Благодарна Елене Георгиевне Косинцевой, замдиректора по социально-воспитательной работе (ее, к сожалению, уже нет в живых, произошла трагическая ситуация). Она дала мне огромный толчок и опору. Коллектив был замечательный, мы до сих пор общаемся.
Затем родился второй ребенок, следом третий. Период декретного отдыха совпал с самообразованием — я читала ночами. После декрета встал вопрос удобства: старший сын Роман еще ходил в школу, ему нужна была поддержка мамы. Я ушла из профучилища № 64 в Синельский детский дом. Работала там с детьми постинтернатского сопровождения. Детки сложные, легкие — всякие. Детский дом — это свой домик, где каждый ждет от тебя теплоты и разрешения ситуации. Проработав время, я ушла оттуда по собственной инициативе. Поняла, что вкладываюсь слишком сильно, и началось внутреннее сомнение: мое ли это? Творчески реализовать потенциал не получалось. Около года длился период размышлений.
Я вернулась в реабилитационный центр, но уже в «Ладу», на улицу Кирова, 23. Переговорила с директором Юлией Викторовной Борисовой. Ушла в полустационарное отделение. Благодарна коллективу, заведующей Ольге Викторовне Самодуровой. Сейчас учреждение называется Семейный многофункциональный центр. Именно там я получила колоссальный опыт индивидуальной консультативной работы. Если бы не переезд в декабре прошлого года в Курганскую область, в село Ушаковское Катайского района, я бы осталась там до сих пор. Мы выезжали со своими мастер-классами не только в город Каменск-Уральский, но и в Каменский район. Проводили арт-терапию: крутили восковые свечи, рисовали мандалы на камнях. Благодаря руководству там организовался мощный семейный центр. До сих пор, хоть я и уволилась, меня приглашают проводить занятия. Команда психолого-педагогической помощи, отдел опеки, отдел профилактики — люди вкладывают душу. Была работа и с беременными женщинами, программа «Молодая мама», взаимодействие с перинатальным центром для минимизации отказов от новорожденных. Запись планировалась за месяц вперед.
— Что стало переломным моментом в вашей практике недавно?
— В 2022 году на СВО погиб мой родной брат со стороны папы. Эта ситуация сподвигла меня дополнительно обучиться работе с семьями военнослужащих и детьми. Зачастую эти семьи чувствуют себя отчужденными. Самая главная проблема — как сказать ребенку, что папа погиб. Приходилось выезжать на прощание, отдавать почести. Многие родители боятся говорить об этом детям, фиксируя у них ПТСР. Когда ты работаешь параллельно с семьей, ты взаимодействуешь и со взрослыми, и с детьми, и с бабушками-дедушками, и со школами. Возник запрос на работу со взрослыми: дать маме ресурс, папе ресурс, минимизировать разводы. Главное для ребенка — чтобы оставались оба родителя.
— Вы упомянули частную практику. Насколько она востребована?
— Параллельно по выходным я вела частную практику. Запросы были такими, что людей в центре не охватишь. Сейчас формат видео-связи выходит на первый план из-за удаленности территорий. Но если брать показатели качества, то лучший результат дает живое общение. Хотя моя задача — чтобы каждый клиент получил достойную помощь в любом формате.
— Какова основная причина нарушения детско-родительских отношений сегодня?
— Отчужденность родителя от ребенка. Мы не понимаем, что ему необходимо присутствие взрослого. Я всегда говорю родителям: 15 минут перед сном — ваша неотъемлемая обязанность. Попить чай совместно всей семьей за одним столом. Не в разных комнатах. И разговаривать только о хорошем: что у тебя сегодня произошло приятного. Если обсуждать проблемы, дети уходят в диссонансные состояния, видят во всем плохое.
— Давайте поговорим о телесных маркерах тревоги. Как тело сигнализирует о проблемах?
— Маркеров множество: от боли в животе до чрезмерной заботы, когда мы сжимаем челюсть, чувствуем боль в шее, напряжение мышц спины. Это говорит о небезопасности. Например, при выполнении домашнего задания родитель начинает беспокоиться, что у ребенка не получится, и автоматически напрягает тело. Челюсть, мышцы шеи — это сигнал: «Я за тебя переживаю и не знаю, как с этим справиться». Важно разделять: это забота или тревога? Нужно уметь отделять свои эмоции от себя. Ребенок мягкий, его можно лепить, а со взрослым уже нужно работать над саморегуляцией, чтобы не передавить.
— Когда родителю стоит бить тревогу и обращаться к специалисту?
— Если таких ситуаций становится всё больше. Накопление отразится на других системах организма, может привести к хроническим заболеваниям, тревожно-депрессивным расстройствам.
— Вопрос цифровой безопасности. Что такое цифровая травля?
— Это всеобъемлющее явление. Детей вербуют, совершаются насильственные действия. Из-за цифровизации детей находят на критической стадии, когда они уже всеобъемлюще находятся в ситуации буллинга, вплоть до расстройств. Задача ложится не только на родителей, но и на окружение. Школы, учителя, друзья-подростки должны проявлять эмпатию. Если заметили неладное — доводить информацию до специалистов или родителей, чтобы вовремя среагировать.
— Почему возникают ямы в отношениях отцов и детей?
— В неумении слушать и слышать. В неумении понимать и принимать ребенка таким, какой он есть, не заходить за границы. Самое печальное — когда в интонации подростка слышится ненависть родителя. Ребенок становится преградой, а иногда родитель занимает позицию жертвы. Нужно ставить себя на место ребенка, спуститься на его уровень, прочувствовать, что с ним происходит.
— На каких принципах строятся здоровые отношения?
— Только на доверии, уважении и соблюдении границ друг друга. Не должно быть гиперопеки, которая подавляет желание выстраивать социальные роли. Ребенок должен справляться с задачами самостоятельно, тогда социализация будет успешной. Родитель — живой пример.
— Важна ли ранняя диагностика, например, СДВГ?
— Безусловно. Чем раньше диагностируем, тем эффективнее результаты. Часто родители тянут: «Подождем до трех лет, заговорит». Нет, ставлю триггер: не заговорит. Чем раньше идем к неврологам и психологам, тем быстрее пойдет работа.
— Завершающий вопрос. Ваш девиз?
— Стремитесь жить без злобы и без зависти.
И не искать причины для обид.
Вы улыбнитесь просто так для радости —
Улыбка никому не повредит.
Сначала мы отдаем тепло, а потом человек раскрывается. Спасибо огромное за беседу! Призываю людей не бояться качественной психологической помощи. Признать проблему или попросить о поддержке — это никогда не знак слабости. Оставайтесь настоящими людьми и не подводите свои ценности.
